Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница

белый шум

натаскивал.

— На белый шум? А что это такое?

— Белый шум это особая техника в Казачьем Спасе, для развития той части подсознания, где хранится и обрабатывается информация, которая не осознается, но автоматически считывается с окружающей среды. Когда подсознание развито, говорят — интуиция работает.

— Научите?

— Показать могу, практиковать сама будешь. Хотя что я, Егорка тебя и научит, у него на то рука легкая. Вот завтра с ним в степь и сходите.

Назавтра мне пришлось встать раньше всех (это было не очень-то легко, учитывая, что весь дом просыпается вместе с солнцем). Но перед тем как уйти в поля с двумя весьма энерготонизирующими Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница мужчинами (тренировать меня на белый шум с нами отправился и Федор), я посчитала нужным привести себя в максимально привлекательный вид…

Туда добирались на конях. Я, никогда в жизни не ездившая верхом, в седле себя чувствовала очень неловко, даже хотела идти пешком, но Георгий настоял на том, чтобы я непременно ехала на лошади, как бы трудно и неудобно мне ни было. В результате, когда мы прибыли на место, я чувствовала себя совершенно разбитой. Но Георгий не позволил мне спешиться и передохнуть даже те пятнадцать минут, что братья занимались приготовлениями к тренировке. В радиусе примерно метров пятидесяти они соорудили хитроумную конструкцию, состоящую из Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница колышек, лесок, связок пустых консервных банок, трубок, бубенцов и каких-то кузнечных инструментов. Я сидела на лошади ровно посредине этого странного сооружения. Когда они закончили, Георгий подошел ко мне, подал черную повязку и велел плотно завязать глаза. Лишь только я это сделала, как тут же потеряла равновесие и вцепилась в холку лошади, чтобы не упасть вниз. Послышался уверенный голос Георгия:

— Лошадь отпусти, ты ей больно сделаешь. Сядь прямо. Расслабься. Будешь падать — поймаю.

Звук его голоса успокоил меня, но расслабиться я не могла: тело застыло в напряжении, ноги, неудобно раздвинутые широким седлом, были словно чугунные.

— Расслабься, я сказал.

Он Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница подошел ко мне, снял с меня кроссовки и носки и стал довольно-таки сильно бить ладонью по моим пяткам — сначала по одной, потом по второй. Места ударов горели; в целом ощущение было очень неприятное.

— Сосредоточься на ощущениях в пятках. Что чувствуешь?

— Печет, будто над огнем держу.

— Теперь представь, что этот огонь охватывает тебя всю, снизу до верху.



Я постаралась представить, и — удивительно! — жар действительно заполнил все тело. Напряжение в мышцах спало, страх высоты ушел.

— Теперь внимательно слушай все, что будет происходить вокруг. Просто слушай.

Я кивнула, и в тот же момент раздался умопомрачительный гвалт. Звон, стук, скрежет, свист Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, завывания неслись со всех сторон. Перед глазами моментально возникла картина конца света, я инстинктивно вскинула руки и заткнула уши. Шум тотчас же прекратился, и откуда-то издалека донеслись слова:

— Нет, не закрывай уши, а слушай! Слушай внимательно, не убегай!

Какофония повторилась. Мне было физически больно выслушивать весь этот гам, сердце билось в сумасшедшем ритме, голова раскалывалась на тысячи частей. Я держалась из последних сил, когда Георгий где-то совсем рядом плотно, сжато заговорил:

— Когда уши чуть обвыкнутся в шуме, постарайся вслушаться в каждый звук. Что звучит? Что может издавать такие звуки? На каком примерно расстоянии это находится? Какой Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница звук нравится тебе больше всего? Какой вызывает наибольшее раздражение?

Раздражение вызывали все звуки подряд… Но все-таки я заставила себя вслушиваться в этот слуховой кошмар, попробовала вычленять звуки по отдельности — вой, стук, скрежет… Как только я занялась этим, шум как будто утих. Нет, не утих, он стал упорядоченным, классифицированным. Вон там стучит молот о наковальню, там заливаются бубенцы. А там что-то воет…Узнанные по отдельности звуки складывались в нечто вроде симфонии. Я пошла дальше и постаралась определить расстояние. Звон шел издалека, вой находился где-то посредине, лязг прямо позади меня, а стучало слева. В голове сложился звуковой образ пространства, обозначенный Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница точками, откуда исходили звуки. Шум как будто еще уменьшился, но голова по-прежнему болела и раскалывалась, словно ее поместили в гигантскую дробильню.

Сквозь боль и хаос звуков в сознание проникал знакомый голос:

— Теперь иди сквозь боль и напряжение. Не терпи, а преодолевай. Ты сильнее боли. Так. Сосредоточь внимание внутри головы. Внутренним взором постарайся увидеть мозг. Сзади, почти у стенки черепа, есть маленькая белая точка. Найди ее. Там живет тишина. Она звучит как белый шум. Слушай его. И только его.

Я представляла все согласно словам Георгия. Сначала я словно шла сквозь огонь, он обжигал мои мышцы, лицо, глаза… Потом я вдруг Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница ясно увидела замкнутое темное пространство, пронизанное серыми, красными и оранжевыми клубками миллионов нитей. То и дело по ним проскальзывали синие искры. Я шла сквозь это пространство и, наконец, вдали показалась черная стена. Перед ней брезжил призрачный белый огонек. Я подошла ближе и вошла в него. Белый цвет усилился, стал плотным и охватил меня всю. Это была тишина, хотя тихо в ней не было. Она звучала нежной далекой музыкой, напоминающей песню моря в раковине. Она звучала, как звучит чистый лист, перед тем как рука с пером напишет на нем слово. И вот этот лист стал оживать. Я Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница увидела степь во всех утренних красках, хитроумное сооружение, устроенное братьями, колышки, железки, бубенцы. Увидела, как колышутся травы и прядают ушами пасущиеся невдалеке лошади. Я видела окружающий мир в мельчайших деталях: трудившегося под землей крота, парящего над степью коршуна и его цель — рыжую мышку, грызущую какой-то корешок… Слева с ко мне подошел Федор, в его руке был цветок кипрея, он протянул его мне. Засмеявшись, я взяла цветок, и тут же из виду пропало построенное мужчинами сигнальное устройство.

— Развязывай глаза. Тренировка окончена

От этих слов на мир опять упала черная пелена. Я сняла повязку и, жмурясь от яркого солнца, спросила Георгия:

— Что это было Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница?

— Белый шум. Обычно люди не слышат его так быстро, но ты же у нас экстерном обучаешься, — Георгий улыбнулся, — вот и пришлось пойти на кое-какие экстренные меры. Когда преодолеваешь напряжение и боль, открываются внутренние психические резервы. Для того тебя на лошадь и посадили…

— Класс! И что же, вы своих бойцов тоже так обучаете?

— Так. Только не такими быстрыми темпами. Для устойчивого результата надо тренироваться постепенно. Это у нас сегодня был показательный урок, чтобы ты поняла. Но в следующий раз так быстро белый шум не услышишь. Это нарабатывать надо изо дня в день.

— А я не оглохну, если изо Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница дня в день слушать такой гвалт буду?

— Гвалт был одним из препятствий. Чтобы тренировать белый шум, нужно просто улавливать все окружающие звуки, ближние и дальние. Ну, и плюс концентрация.

— Хорошо. От этого развивается чуткий слух, я поняла. А при чем тут подсознание, интуиция, о которой говорила Домна Федоровна?

— А при том, что развитие слуха напрямую связано с интуицией и подсознанием. Это уже и ученые установили.

— А вашим бойцам это как помогает?

— Хорошо тренированный на белый шум боец в горах любой шорох услышит, но это мелочи. Главное — определить, правду человек говорит или брешет. Война у нас такая идет… тайная Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница. Оттого столько народу в Чечне этой проклятой и полегло.

— Но тогда почему же эту технику не возьмут на вооружение во всей армии?

Невыразимо прекрасные, мудрые глаза подполковника глядели на меня внимательно и строго.

— Один из принципов выживания в Казачьем Спасе заключается в том, чтобы не задавать себе, и особенно — другим, вопросов, решение которых находится далеко за пределами твоих возможностей. Ты меня поняла?

Дашин дневник. 20 июня 2001.

«Белый шум»

Упражнение служит для развития слуха и интуитивных способностей. Выполнять его лучше всего в темной комнате, или же завязав глаза плотной тканью.

Сесть поудобнее, расслабиться, закрыть глаза. Постараться уловить слухом все звуки в Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница окружающем пространстве. Сначала концентрироваться на звуках узкого круга — шум компьютера, жужжание холодильника, скрип половиц и дверей. Затем постепенно расширять круг звуковых впечатлений: гудение машин, людские голоса, сирены, вой ветра, визг тормозов. Как только в голове зафиксируются все окружающие звуки, направить мысленный взор внутрь мозга. Сконцентрировать сознание в районе задней стенки черепной коробки и постараться увидеть белую точку, звучащую словно шум моря в раковине. Попеременно переключать внимание с белого шума на внешние звуки и обратно. Особенно полезно выполнять это упражнение перед сном. Активизированное подсознание во сне даст ответ на вопрос, который заботит вас в данный момент больше всего.

* * *

Равнина Света

Далеко Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница простирается синь морская перед кораблем, отправляющимся в плавание. День проходит, и ночь проходит; снова день ушел, и ночь принеслась на крыльях безумного ветра, буря пала на океан. Воет ветер, гром громыхает, молнии мечутся, волны встают выше мачты и кидают на палубу рыб, и камни со дна, и грозятся проглотить жертву морю — корабль. Но плывет судно сквозь вой и грохот и плеск — вперед, ибо нет иного способа достичь нужной гавани, как преодоление.

В мире звуков ты — тот же корабль. Увертюра пространства захлестывает тебя, и не слышишь ты ничего, кроме грозных раскатов Оркестра Вселенной. Так живем мы, и глохнем мы сердцем и Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница сохнем душой, не в силах снести этот грохот; тонет корабль наш в пучине или ищет тихую пристань в надежде переждать жизнь — космический шторм. Но отдайся симфонии бури, прыгни в нее, как с вершины кидается сокол, чтоб, нырнув в глубину, воспарить над горами. Проживи каждой клеткой — каждый из звуков, и откроешь тогда красоту этой дивной гармонии голосов Мира. И когда скрипки, громы, колеса, шаги, песни и ребяческий смех разделятся в сознании твоем, а потом вновь сольются в гармонии сфер; и в этой гармонии ты услышишь негромкий стук в сердце твоем — то стучится Господь в дверь души. Ты откроешь ему, и Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница увидишь равнину из света, белую, девственную, словно чистый пергамент. Присмотрись: на пергаменте скоро знаки начнут проступать. Это — зеркало Духа, то, что чувствуешь ты внутри себя, на мир внешний взирая. Ступай на равнину, ступай осторожно — что хочешь ты начертать на светлом пергаменте жизни? Песню страсти или тихое слово любви? Или оставишь его чистым, чтобы дать его ближнему в час, когда он будет нуждаться в слухе твоем и сострадании твоем? Так, наверное, будет мудрее всего — сохранять чистоту и спокойствие на этой Равнине Света. И тогда, может быть, Сам Господь снизойдет на нее — в чистом сердце твоем отдохнуть от молений людских, и Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница плача, и просьб, и требований: ведь единственный Он каждого слышит и откликается на всякое обращение человечье.

Глава 7. Солнцеворот

Июнь шагнул в свою третью декаду. Празднично-весенние краски степи мало-помалу уступали охряным пыльным оттенкам сжигаемых солнцем трав. Ночи стали теплыми и ясными; в их свежем росистом воздухе очищались от пыли, оживали и наполнялись сочной силой растения и плоды. В открытое окно лился душистый ветер: ночью степь отдавала ему свои сладко-пряные ароматы, днем застывавшие в зное, словно песчинки в куске янтаря. Запах ветра не давал мне уснуть, и, поворочавшись пару часов в постели, я решила больше не мучаться Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, нащупала в темноте карманный фонарик, накинула халат и вышла на веранду. Ночь прожгла глаза абсолютной чернотой (на хуторе нет уличного освещения). Чернее были только силуэты деревьев и очертания резного навеса веранды, выделявшиеся на фоне ярких полночных звезд. (Те были рассыпаны так густо и мелко, что, казалось, это и не звезды совсем, а осевшая на небе дорожная пыль, взбитая за день многочисленными земными путниками.) Я осторожно спустилась с веранды, села на ступеньку и стала смотреть на небо. Далекие созвездия совершали неспешный круг почета мимо Полярной звезды. Обе Медведицы, Кассиопея и Цефей, Возничий, Гончие Псы. Из видимых в это время года знаков Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница Зодиака — Лев, Близнецы и Телец… а, вот и Рак отыскался в россыпи светящихся зерен. С тех пор как открыли (после казавшегося вечным ремонта) Планетарий, поход в это удивительное место стал для меня вторым хобби, любимым отдыхом души и ума. Так что теперь отыскать в ночном небе любое созвездие для меня не представляет никакого труда. Далеко на юге, почти у берега Земли, проплывает Кит. Левее охотник Орион гонится за Зайцем, пытающимся скрыться за горизонт. Вот Андромеда нежно смотрит на Персея, но их разделяет широкая Млечная река, видимая здесь, в степях Среднего Дона, лучше, чем в планетарии…

— Не спится, доня?

Я Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница вздрогнула, зажгла фонарик и обернулась. Передо мной, укутанная в огромную темную шаль, стояла Домна Федоровна. Как она попала сюда? Дом, в котором я живу, служит своеобразной больницей: «палата» (в ней сейчас сплю я), рабочий кабинет ворожеи, лаборатория, в которой она готовит свои снадобья. Сама же с семьей живет в другом доме, никак не соединенном с этим, разве что дома сообщаются при помощи тайного подземного хода?

— Не гадай, — вновь прочитала мои мысли знахарка. — Жарко нынче, вот я и сплю у тебя на веранде. А ты что полуночничаешь? Вроде в хате у тебя прохладно…

— Запах степи. Не заснуть никак. Вот сижу, звездами любуюсь Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница. У нас в городе такого количества звезд нет. С десяток наберется в хорошую погоду… А уж Млечный путь вообще не виден никогда.

— Батыев шлях-то? Да. В давнюю пору для казаков наипервейший указатель был.

— Батыев шлях. Какое интересное и красивое название. А отчего так назвали, вы не знаете?

— Почему же не знаю. Назвали так, потому что орды Батыевы с Востока к Черному морю шли в аккурат по направлению Млечного Пути. Казаки, предки наши, тоже с ними ходили.

— Значит, казаки пришли на Дон с войсками Батыя?

— Нет. Предки наши на Дону сами появились.

— Как это сами? Вдруг Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, ниоткуда? Так не бывает, всякий народ имеет свое происхождение, все оставляют следы. Я-то знаю, я же археолог!

— Ну и что же ты знаешь про Дон, археолог?

— Да что касается древней истории, все почти знаю. Земля донская хранит многое. От стоянок древнего человека до ранней бронзы, от греческих колоний до скифов и боспорцев, называвших Дон Танаисом; а с Рождества Христова были тут сарматы, аланы, готы, затем случилось переселение евразийских народов, великая Булгария, каганаты, халифаты, бесчисленные кочевые племена, агрессивные и воинственные… потом пришли татаро-монголы…

— Вот тогда и поселились в Диком поле казаки.

— Так откуда они там появились, Домна Федоровна? Если это не Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница были остатки батыевой орды, то кто они — беженцы со всей России, как это принято считать, или особый народ?

— По-ученому тебе не скажу, доня. У нас говорят: казаки от казаков ведутся. Во всяком случае, единственная наша родина — Дон-батюшка. Тут же и Казачий Спас родился.

— А как это произошло?

— Раньше-то здесь не было донской степи. Все, что Дон окружало, звалось Диким полем. А Дикое поле — оно Дикое и есть: чуть в сторонку от шляха — и вот тебя уже тащит в рабство турок, или кабардинец берет на аркан. Жаловаться некому, законы тут неписаны, а власти, кроме атаманской Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, не сыщешь за сотни верст. Вокруг только степь да кишащие зверьем негустые лески. Ну, первые казачьи ватаги, как и всякий прочий степной народ, разбойничали на большой дороге, по которой тянулись караваны восточные к Черноморью. Но разбоем жизнь не проживешь, тем более что народу, приходящего на Дон, становилось все больше и больше. Отстроились городки, кочевые станы превратились в казачьи станицы, окруженные хуторами и сторожевыми укреплениями. Дон, по берегам которого селились казаки, стал крайней границей страны: по эту сторону Русь-матушка, а по — другую ханства и улусы. Строились так, чтобы в один день добраться было можно от станицы до станицы Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница. Днем по шляху патрули и кордоны, а ночью за станичный плетень шагу не ступи! Заречные соседи спуску не давали: то стадо отобьют у нерадивого пастуха, то умыкнут припозднившуюся на огороде казачку. Дикое поле! Ослабишь внимание, и беда тут как тут. А выживать как-то надо. Среди тревог и опасностей требовались казаку качества особые. Должен был он слышать каждый шорох, видеть мельчайшие детали, чувствовать неприметные изменения окружающего мира. Вот такая круглосуточная «тренировка» всех органов чувств и развивала способности из поколения в поколение. Закономерности подмечались, вырабатывались упражнения, техники, что составили основу Казачьего Спаса. Многие из них ты знаешь уже. До чего-то Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница казаки сами своим умом да опытом доходили, кое-что у соседей переняли.

— А что за соседи были у казаков?

— Народы степные. И турки, и татары, и черкесы… их за Доном много бродило-высматривало, где бы чем поживиться. От тех соседей обороняться надо было и днем и ночью.

— Как же казаки у них приемы перенимали, если все время обороняться приходилось?

— Приходилось. Но худой мир лучше доброй ссоры. Вот и торговали, и женились на ихних дочках, объединялись в союзы, общих врагов вместе изгоняли. Так знаний и понабрались.

— Женились, говорите? А что кровь смешается, и род казачий выродится, не боялись?

— Нет, доня Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница. Это на Руси чужаков боялись. А казаки знали: кровь загустить только на пользу. Другой генотип — другая информация. Как в степи выжить, как с болезнью сладить… да и не только. Вот у вас в городе женщины — еще тридцать не стукнет, а уже начинается: кремики-масочки, салоны красоты, гимнастика всякая, чтобы живот не обвис да попа не поширела.

— Ну, и что же в этом плохого? Каждая женщина хочет быть и молодой, и привлекательной.

— Да плохого-то, конечно, ничего. А вот у нас на Дону в прежнее время женщина до самой старости и молодой была, и желанной. С донскими казачками в стати да Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница красоте никто равняться не мог. Последних детей знаешь во сколько заводили? Бабы за пятьдесят, а казаки и в семьдесят пять дитя зачать могли. Что такое крем да косметика, бабки-прабабки наши вообще не знали. А были ли у них проблемы какие с кожей? Я тебе говорю — не было. Не веришь, дам полистать альбомы семейные. Прабабка Оксинья — чьи тетрадки читала ты, бабки Васена, Фекла, Александра — на снимках им за восемьдесят, а личики, что скорлупка яичная, чистые, свежие, ни морщинки. А хоть бы одна когда губы красила или ресницы!

— Это, наверное, ваша родовая наследственность. Не все же такими были. Раньше женщины как Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница раз таки рано старели, в сорок лет женщина уже старухой считалась.

— Ты сейчас не про Дон говоришь. Россия, там да: веками жили — лямку тянули. А здесь своя была земля, Казачий Присуд, присуженная Богом, значит, от налогов да податей свободная (какие ж налоги с Дикого поля? Что захватить-защитить смог, то и твое). Вот и занимались люди, помимо земли своей, еще и собой, чтобы род дальнейший был и многочисленным, и здоровым, и красивым. Для того и кровь мешали. Ну, а от недугов, от напастей, от старения Казачий Спас оберегал. Спас, он ведь не только на войне пригоден.

— И как Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница же Казачий Спас помогает сохранить молодость и красоту?

— Спас здоровье сохранить помогает. Красота и молодость это уже следствие. Коли организм здоров и вынослив, то и стареть ему незачем. А выносливость казакам требовалась особая. Попробуй-ка по зиме в камышах, в ледяной воде в засаде посидеть! А Дон переплыть туда-обратно в бурю ноябрьскую! Тут закалка такая нужна, чтобы силы свои по мере надобности высвобождать, более нужного не тратить, и про запас оставить. А чтоб ресурсы внутренние так распределить, знания нужны были серьезные — и о мире окружающем, и об организме человеческом.

— Медицинские знания?

— Не только. Ты вот сидишь Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, звездами любуешься. Знаешь, сколько там их? Только в нашей галактике четыреста миллиардов звезд, дак это лишь те, что ученые к теперешнему моменту открыть успели. А сколько процессов во Вселенной происходит! Только дурак думать может, что в космосе жизни нет. Как же нет ее, если каждый миг звезды взрываются, миры новые рождаются и умирают.

— Я что-то не пойму, Домна Федоровна, вы сейчас то про Казачий Спас, то про эволюцию вселенной… Связи не вижу.

— А связь, доня, самая прямая. Что вверху, то и внизу, я тебе уже объясняла. Сколько во вселенной процессов, столько и внутри человека. Сколько энергии в космосе, столько же ее Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница и в организме нашем. Это тратим мы за всю жизнь свою едва ли сотую часть того, что внутри нас кроется. Ежесекундно умирают миллионы клеток, вместо них рождаются новые, и внутри каждой клеточки происходят сотни реакций! Клеточный метаболизм интенсивен настолько, что клетку можно сравнивать — в своих масштабах, конечно, — со звездой, в которой происходит генерация множества веществ и огромного количества энергии. В подробности я вдаваться не буду, слишком это сложно все. Наука официальная только в середине прошлого века открыла потенциал клеточный, а предки наши давно о нем знали, и более того, пользовались этим бесконечным кладезем энергии, сил и здоровья Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница. Оттого и были крепкими да выносливыми до самой смерти.

— Домна Федоровна. А ведь я так старости боюсь… Подхожу утром к зеркалу, и сразу замечаю — морщинки, складочки… Как бы мне этот потенциал внутренний открыть?

— Ну что ж, момент для того удачный. Сегодня двадцать первое, завтра двадцать второе, летний солнцеворот. Самое энергетически насыщенное время! Сутки эти — от полуночи до полуночи двадцать второго числа — лучше вообще спать не ложиться. Если в это время в организм энергии накачать, на год хватит. Так что завтра днем отдохни, поспи, как следует — практик у нас с тобой много будет. Как завтра солнце сядет, и начнем.

Глава Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница 8. Молодильный Спас

Я как раз переодевалась в спортивный костюм, когда в комнату вошла Домна Федоровна. В руках у нее был небольшой глиняный горшочек с дутыми боками.

— Погоди одеваться. На-ка вот, намажься с ног до головы. А то мошкара заест.

В горшочке оказалась жидкая мазь, сильно пахнущая мятой и еще какой-то невероятно душистой смесью. После ее высыхания на коже осталась гладкая, словно восковая, пленка.

Мы прошли через степь в направлении леса, мимо знакомого уже родничка (там набрали воды в захваченную с собой канистру). Перед тем как войти в лесок, знахарка сорвала с ближайшего кустика листик и положила в Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница карман. То же самое, по ее указанию, сделала и я — «чтобы леший не путал». Пройдя с километр по петляющей из стороны в сторону тропинке, мы оказались на большой круглой поляне, в центре которой стоял внушительных размеров шалаш, крытый камышом. Изнутри он был устлан густым слоем соломы; по стенам алюминиевая посуда — котелки, кружки, поварешки. Видимо, шалаш служил пристанищем для охотников. В углу под полиэтиленовой пленкой лежали дрова; часть их мы вынесли из шалаша и занялись устройством костра: начинало темнеть. У огня, за беседой, мы и провели оставшиеся до полуночи часы.

— … на Дон, доча, приходили не только беглецы да разбойники со Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница всех сторон. Селились тут, в скитах лесных, монастырские старцы, уходившие из богатых российских монастырей. Подвиг особый искали. А где ж еще подвиг найти, как не в Диком поле? Принесли они с собой много знаний тайных — и духовных, и естественно-природных. Те знания быстро к казакам перешли: отцы святые науку свою от мира не прятали. Про мироустройство всеобщее, про душу человеческую, про слово вещее… От них и название пошло, Казачий Спас — оттого, что казаки не просто так свои умения тренировали, а призывая Спасителя нашего, Иисуса Христа. И про энергию жизненную старцы много знали, откуда приходит она, куда девается, как и когда накапливается Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница в веществах и организмах. Раз в год, под Иванов день, все живое в силу входит. Особенно травы лесные да полевые. Трава, в это время сорванная, не только от хворей помогает, но и от сглаза, от порчи бережет — столько силы в ней. А есть такие травки, которые к лечению непригодны, да и вообще в остальное время пользы от них нет. Но в солнцеворот летний начинаются в них процессы особые: выделяются вещества-алкалоиды, которые, в организм человеческий попадая, срабатывают вроде ключика — энергию, в клетке замкнутую, наружу выпускают. Потому много про эти растения ходит сказок и легенд. Вот как полночь ляжет, мы Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница с тобой пойдем такую траву копать. Если свежий отвар из нее выпить, а потом упражнениями энергетическими заняться, то сил в тебе в десятки раз больше откроется.

Ровно в полночь в небо над самой поляной выкатилась огромная, в рыжем сиянии, луна. Мы взяли фонарики и направились в лес. Комары жужжали где-то рядом, но на кожу не садились: душистая мазь и впрямь отпугивала назойливых насекомых. Наконец мы остановились в густых зарослях высоких кустарников, состоящих из хрупких стеблей, покрытых пятнистыми резными листьями. Папоротник. Знахарка выбрала из всех кустов самый большой, шепнула мне:

— Посвети вниз, сюда, у корня.

Я направила Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница луч туда, куда указала мне ворожея. Она опустилась на колени, извлекла из кармана небольшой сверток, достала из него четыре блестящих кусочка, положила их на землю с четырех сторон от куста. Странным, нездешним голосом сказала:

— Небо отец, земля мать, ты, трава, позволь тебя рвать!

С этими словами она бережно стала разрывать землю вокруг папоротника. Аккуратно поддела корень, отряхнула его от земли и завернула в кусочек белой материи.

— Теперь ты себе куст копай.

— Какой, Домна Федоровна?

— Какой больше понравится.

Я огляделась вокруг и выбрала первый попавшийся кустик. Знахарка сунула мне в руку куски металла, указала точки, на которые следовало их положить. Произнеся те же Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница самые слова, я начала выкапывать корень, и тут же по рукам пробежали десятки обжигающих точек. Меня бросило в пот.

— Не пугайся, это муравьи. Повезло тебе: они обычно селятся под самым сильным растением.

Вернувшись к шалашу, мы сразу принялись за дело. Пока я вновь разжигала потухший костер, ворожея отделила стебли от корней, последние хорошенько промыла и мелко нарезала — свои отдельно от моих. Измельченные корешки издавали дурманящий запах… Домна Федоровна поломала стебли, уложила их на дно двух котелков, залила водой и повесила над костром. Когда вода закипела, знахарка бросила туда корешки. В полном молчании я наблюдала за ее священнодействиями. Наконец отвар Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница был готов. Она сняла его с огня, перекрестила оба котелка и, когда кипяток чуть поостыл, протянула один из котелков мне:

— Пей по глоточку с каждым вздохом.

Вкус у заваренного папоротника оказался вяжущим и горьковатым. Допив до середины, я вдруг услышала отдаленный звон, исходящий как бы изнутри меня.

— Домна Федоровна, у меня кажется, начались слуховые галлюцинации!

Я не узнала собственный голос. Слова, сказанные совсем негромко, разнеслись по лесу многократным эхом.

— Пей, не бойся, все нормально, — таким же эхом отозвалась целительница.

Я допила отвар до конца. Звон накатывал отовсюду радужными волнами; в цвета радуги окрасилось светлеющее небо. Удивляло то, что я Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница находилась в совершенно ясном сознании, не было чувства опьянения или дурмана. Только окружающее пространство создавало какой-то всеобъемлющий резонанс, словно кто-то пел в пустом соборе.

— Теперь ты должна полностью раздеться, — приказала мне целительница.

— Как, совсем догола?

— Совсем.

— Домна Федоровна… Честно говоря, я стесняюсь…

— А что такое? Я ведь не мужчина.

— Да не в том дело. Просто… мне ведь тридцать уже. Фигура не та.

— Женщина, доня, своего тела стесняться не должна ни в каком возрасте. Все в природе совершенно, в том числе и тело человеческое. А если есть хвори какие, изъяны — это только внутренние твои проблемы Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница, психические. Когда душа очистится, и тело исцелится.

Легким, естественным движением знахарка скинула с себя одежду. Ее смуглое тело в обрамлении черных распущенных волос было зрелым, подтянутым и прекрасным. Она легла прямо на траву, вытянула руки и быстро покатилась к краю поляны; затем обратно. Так она перекатывалась довольно долго, пока солнце не показалось из-за вершин деревьев. Знахарка поднялась. В спутанных волосах пестрели стебельки и травинки.

— Давай теперь ты. Быстрее, пока роса не высохла!

Я разделась, боязливо опустилась на мокрую траву, осторожно покатилась в сторону. Тело придавило к земле свинцовой тяжестью, я моментально промокла. Трава колола, царапалась и резала кожу, мне Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница было очень больно и жалко себя. Внутренне я негодовала, но продолжала кататься по траве с одного конца поляны до другого. Внезапно боль утихла, на смену ей пришел зудящий жар; тело как будто приобрело невесомость и катилось само.

— Ну стой, хватит уже, — пронеслось надо мной

Я остановилась и встала. Сзади, в области крестца, пульсировал мощный огненный шар. Меня словно отрывало от земли.

— Оботрись, — Домна Федоровна подала мне кусок холстины.

Я коснулась грубой тканью плеча; распухшая кожа тут же отозвалась немыслимой болью.

— Жалеешь себя. Не так надо!

Знахарка вырвала холст из рук и стала сильно растирать меня с ног до головы. Боль обожгла Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница и тут же пропала; тело заполнилось приятным теплом. Пару часов мы отдыхали в шалаше после ночных приключений и утренних процедур. Меня беспокоило непонятное действие папоротника, и знахарка терпеливо разъясняла, что причин для тревоги нет никаких:

— Папоротник, Дарья, не относится ни к каким наркотическим веществам. Если бы это было так, разве ты почувствовала бы боль? Наркотик ощущения телесные притупляет, а тебе было больно, и когда ты по траве каталась, и когда я тебе кожу растирала. Так что растение это безобидное и даже не считается лекарственным. Есть, правда, в нем кое-какие асептические свойства, за счет аскорбиновой кислоты, содержащейся в листьях и Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница стеблях. Для того папоротник иногда в закрутку кладут, да ягоду перекладывают, если далеко везут. Сила в нем появляется только раз в год, и только в корнях. У нас на этом корешке вино настаивают и пить дают тому, кто после болезни ослаб.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentaotqblp.html
documentaotqivx.html
documentaotqqgf.html
documentaotqxqn.html
documentaotrfav.html
Документ Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже не разрезаны листы, и не потому, что на полках эзотерической 5 страница